Принс. Nothing Compares 2 You





В эти дни меломаны вспоминают одного из величайших гитаристов, авторов и исполнителей своих песен, продюсера и актёра Принса. Год назад мир облетела весть о его скоропостижной кончине в возрасте 57 лет в американской глубинке, штате Миннесота, где он родился, вырос, жил и умер. Мультиинструменталист, зачинатель музыкального жанра ритм-энд-блюз, пионер смешения фанка и рока, он вошёл в историю своими величайшими композициями, такими как "Nothing Compares 2 You", "Purple Rain", "The Most Beautiful Gurl In The World"... В 1980-е ставший самым популярным музыкантом планеты после Майкла Джексона, в 1990-е он вынужден был сменить своё сценическое имя "Prince" на "Purple One", "The Artist Formerly Known As Prince" и, наконец, просто на "Simbol" из-за судебной тяжбы с лейблом Warner Brothers, ограничившим его творческую независимость и превратившим в своего раба (музыкант так и выходил на сцену с нанесённым на щёку тавром: "Slave"). Спустя несколько лет в схожую ситуацию попадёт и вечный друг-соперник Принса Майкл Джексон, оказавшийся под прессингом звукозаписывающего гиганта "Сони", по сути окончательно сломавшего его карьеру и судьбу.
Вызывающе-дерзкий в юные годы, с провокационными текстами песен и поведением на сцене, Принс в начале 2000-х стал активным членом церкви "Свидетели Иеговы" и оставался им вплоть до конца своих дней. Поэтому удивительна официальная версия церемонии прощания с певцом — его тело якобы спешно кремировали, "чтобы не создавать излишнюю шумиху вокруг похорон". "Свидетели Иеговы" своих покойников не кремируют...

На океанском пляже Кони-Айленда в августе 2016 года сотни зрителей смотрели фильм, посвящённый жизни и творчеству Принса:










Вчера, по сообщению Billboard, объявленный ранее выпуск в годовщину смерти Принса 21 апреля цифровой версии пластинки Deliverance, состоящей из шести неизвестных его композиций, убрали из онлайн-сервисов из-за спора об авторских правах (Принс всегда был очень щепетилен в этом отношении). Представители певца обратились в суд и попросили заблокировать релиз. Также подан иск против продюсера проекта Джорджа Йена Боксилла...

В конце 2010-го - начале 2011-го годов мне посчастливилось трижды побывать на концертах Принса в нью-йоркском "Мэдисон-Сквер-Гардене".
Ниже — фотографии с мэдисонских концертов Принса из моего архива:





















О моих впечатлениях после концертов Принса — публикация в "Независимой газете" 4 февраля 2011 года:
http://www.ng.ru/antrakt/2011-02-04/10_hit.html

Краеведение = КраеЛюбие

Вчера, в День исторического и культурного наследия Москвы, все музеи Кремля работали безплатно. Также после 2-месячной реконструкции был открыт для посетителей мавзолей Ленина.
А сегодня в префектуре Северо-Восточного административного округа столицы состоялась 1-ая Учредительная конференция Северо-Восточного краеведческого общества:



Союз краеведов России был образован 17 апреля 1990 на Учредительном съезде в Челябинске, где был принят Устав и избран его председатель, доктор исторических наук, профессор Сигурд Оттович Шмидт, сын знаменитого учёного и путешественника Отто Юльевича Шмидта (кстати, именно благодаря Сигурду Оттовичу, возглавлявшему в 2000-е годы Совет издательских программ Правительства Москвы, моя рукопись книги о Фёдоре Васильевиче Чижове победила в конкурсе 2002 года и оперативно увидела свет в серии "ЖЗЛ"):


Два дня назад мы вспоминали С. О. Шмидта, выдающегося учёного, внёсшего огромный вклад в изучение и пропаганду культурного наследия Москвы, разработку концепции развития и совершенствования москвоведения в школах, ответственного редактора "Московской энциклопедии", заместителя председателя редакционного совета "Истории Москвы с древнейших времён до наших дней", многолетнего руководителя учебно-научного центра исторического краеведения и москвоведения, в связи с его 95-летием, до которого он не дожил 4 года (скоропостижно скончался в 2013 году). Именно Шмидту принадлежит речение, ставшее крылатой фразой: "Краеведение — это краелюбие".
В настоящее время пост председателя Союза краеведов России занимает Владимир Фотиевич Козлов, одновременно возглавляющий Московское краеведческое общество:


В своём выступлении на сегодняшней конференции он отметил, что Северо-Восток Москвы оказался в авангарде создания окружных краеведческих обществ столицы. И во многом благодаря префекту округа, историку-профессионалу, доктору исторических наук Валерию Юрьевичу Виноградову:


Северо-Восточное краеведческое общество Москвы планирует в ближайшее время провести серию краеведческих встреч, круглых столов, продолжить сбор материалов и экспонатов по истории СВАО, выпускать краеведческие альманахи (в прошлом году к 25-летию округа был издан альманах "Наш Северо-Восток: в литературе, поэзии, живописи и воспоминаниях, а в этом году, названному "Годом экологии", должен увидеть свет сборник, посвящённый экологии округа), организовать экскурсии для населения, привлечь учёных, краеведов к выявлению материалов, связанных с историей района, и прежде всего со строительством и эксплуатацией проходящей по территории округа исторической Московско-Троицкой железной дороги — первой частной железной дороги России, построенной исключительно отечественными предпринимателями под руководством Ф. В. Чижова и И.Ф. Мамонтова, Водонапорной башни у Крестовской заставы и Московского акведука, Бахрушинского детского приюта для бедных и сирот...


Радость Пасхи




Воскресение Христово видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу, единому безгрешному. Кресту Твоему покланяемся, Христе, и святое Воскресение Твое поем и славим: Ты бо еси Бог наш, разве Тебе иного не знаем, имя Твое именуем. Приидите, вси вернии, поклонимся Святому Христову Воскресению: се бо прииде Крестом радость всему миру. Всегда благословяще Господа, поем Воскресение Его: распятие бо претерпев, смертию смерть разруши.


Христос Воскресе!

Крестный ход на Пасху на проспекте Мира в Москве:








Частичка Благодатного Огня из Иерусалима прибыла в храм:






Сошествие Благодатного Огня

Сегодня, в Великую Субботу, в преддверии Светлого праздника Воскресения Христова, человечество ожидает сошествия Благодатного огня на Гроб Господень, переживший недавно завершившуюся многомесячную реставрацию.

Расскажу о личном опыте участия в этом Богослужении.

Весной 2004 года я впервые совершила десятидневное паломничество в Святую Землю и удостоилась видеть явление Нетварного Света в Храме Воскресения в Иерусалиме в Великую Субботу 10 апреля.

В тот год, как и в нынешний, совпали православная и католическая Пасхи, предваряемые иудейским Песахом, праздновавшемся, начиная с Великой Среды. Политическая обстановка на Страстной неделе в Святой Земле была невероятно напряжённой. Ясиру Арафату оставалось жить всего семь месяцев. А спустя ещё год будет госпитализирован с обширным инсультом и впадёт в многолетнюю кому Ариэль Шарон.

См. далее:
http://i-a-simonova.livejournal.com/34004.html


"Покланяемся Страстем Твоим, Христе"



В Великую Страстную Пятницу Православная Церковь вспоминает страдания Христовы. В этот день Господь наш Иисус Христос был распят и умер на Кресте, искупая людские грехи. Великая Страстная пятница считается самым скорбным днем Церковного года.
Вечерня Великой пятницы – Вынос Плащаницы – посвящена погребению Спасителя. В этот день православные христиане соблюдают строгий пост, не вкушая ничего до Богослужения.





"Да молчит всякая плоть человеческая, да стоит со страхом и трепетом, и ни о чем земном в себе не помышляя…"

20 лет без Владимира Солоухина

В апреле 1997 года ушёл их жизни замечательный русский писатель



Когда сегодня ВЦИОМ проводит опросы общественного мнения с целью выяснить степень популярности идеи восстановления монархии в нашей стране, кажется невероятным, что ещё сравнительно недавно такому властителю дум как писатель Владимир Алексеевич Солоухин приходилось скрывать свои монархические убеждения из опасности подвергнуться остракизму власть придержащих.

... 11 сентября 1967 года на закрытом партийном собрании Московской писательской организации поэт Спепан Щипачёв продекламировал своё новое произведение — стихотворение "О человеке, носящем перстень":

Это, верьте — не верьте,
но факт — не придумать такого:
на пальце с камешком перстень —
с лицом Николая Второго.
Возможно, бравада это?
Не знаю, по совести говоря.
Оправлена в перстень монета:
на золоте — тупость Царя.
Кладя растопыркою пальцы
тяжелой мужской руки,
владелец не прочь побахвалиться
перстенем таким.
Хочу у него спросить
всерьез (не точить лясы):
неужто вы душою в той Руси,
где царь и охотнорядцы?
Откуда такое, откуда,
сударь?
Россия не стрижка под скобку,
ее без кондовых слов
любили Лазо, Маяковский,
Калинин, Дзержинский, Свердлов.
И я, пусть меняются времена,
эти шепчу имена.
Россию люблю не с Распутиным,
а ту, что придумала спутники...

Обличительный пафос зачитанного стихотворения касался не присутствовавшего на партсобрании коммуниста Солоухина, члена Московской писательской организации. Возмущённые собратья по перу решили сделать выволочку прославленному автору уже изданных к тому времени "Владимирских просёлков" и "Писем из Русского музея" и требовали разъяснить несовместимое: факт открыто носимого писателем на руке золотого перстня с профилем Царя Николая Второго и в кармане — партбилета с профилем Ленина.

Дважды проигнорировав вызов "на ковёр", Владимир Алексеевич всё же вынужден был появиться в парткоме писательского союза 16 января 1968 года. В архивах сохранилась стенограмма его выступления:

В. А. СОЛОУХИН: Летом я узнал, что на партийном собрании оглашено стихотворение С. П. Щипачева "О человеке, носящем перстень". Я был в деревне в это время и написал письмо Московской писательской организации и, кстати, Щипачеву. Но потом я остыл: стихотворения самого я не знал и до сих пор не знаю, и письмо это я не отправил. До меня дошло двустишие, что "нам нужна Россия не Распутиных, а Россия спутников". Я не думал, что кто-нибудь заподозрит меня в том, что мне нужна Россия Распутиных, а не Россия спутников. Я решил не муссировать этот вопрос. Но письмо у меня с собой, я могу его зачитать.

"Уважаемые товарищи! Живя в летние месяцы в деревне и получив московскую почту с опозданием, я не мог присутствовать на последнем партийном собрании писателей. Однако до меня дошло, что на этом собрании поэт Степан Щипачев прочитал стихотворение, посвященное человеку, носящему перстень с изображением Николая II. Так как я уверен, что вряд ли кто-нибудь носит подобный перстень, кроме меня, считаю нужным объяснить его происхождение и смысл его ношения мною. Моя бабка Василиса подарила своей дочери, а моей будущей матери золотую монету достоинством в 5 рублей выпуска 1900 года с тем, чтобы моя мать в свою очередь передала ее в подарок одному из своих сыновей или дочерей по своему выбору. Степанида Ивановна из десяти детей выбрала меня. Она вручила мне монету с наказом, чтобы я носил ее всегда при себе, когда я уходил в армию в августе 1942 г. Конечно, человеку двадцатого столетия, может быть, смешно произносить эти слова, но монета приобрела в нашей семье характер своеобразного талисмана.

С тех пор для меня начались мучения. Во-первых, я боялся потерять монету, ибо она тонкая, скользкая, маленькая. Носить в бумажнике? Но я потерял за свою жизнь три—четыре бумажника. Носить в кармане? Еще хуже. Зашить в одежду? Но ведь костюмы изнашиваются и их приходится время от времени выбрасывать. Во-вторых, надо было помнить, меняя дневной костюм на вечерний, чтобы не забыть переложить монету. Бывая за границей, я заметил, что там очень часто золотые монеты оправляют в перстни. Это подало мне мысль, показавшуюся счастливой. Один московский ювелир за пятнадцать рублей вставил монету в перстень. Одни мои муки кончились — теперь я не боялся потерять талисман матери, но начались муки другие. Каждый подходит и расспрашивает: зачем я ношу перстень? А нет ли в нем какого-нибудь иного смысла, уж не политика ли кроется тут? Хочу сказать, что никакой политической подоплеки в ношении моего перстня нет. Хочу сказать, что и бабка Василиса, и моя мать Степанида Ивановна, передавая эту монету друг дружке, меньше всего думали, что на ней изображено. Она для них была мерой тяжелого крестьянского труда, концентрацией его. В пятиграммовой монете, оказавшейся в крестьянской избе, спрессованы тонны пота.

Конечно, если вокруг моего перстня, если нет больше забот у московских писателей, будет и впредь возбуждаться и расти нежелательное общественное мнение, мне придется подумать над другим способом ношения его при себе. Буду носить в кармане, пристегивая булавкой или привязывая ниточкой. Мать моя умерла в мае этого года. Она не может освободить меня от слова. Я не могу выбросить перстень. Это единственное, что осталось у меня от матери"...

В течение ещё нескольких месяцев изрядно потрепав Солоухину нервы, партактив всё же не дал "персональному делу" писателя ход. На дворе было время "раннего застоя"...

-----------------------
Ниже публикую текст очерка памяти Владимира Алексеевича, написанный мною по просьбе "Независимой газеты" к его сороковинам и перепечатанный интернет-порталом "Русская линия":

Последняя ступень Владимира Солоухина

От нас ушел Владимир Алексеевич Солоухин. С этой беспощадной реальностью трудно сжиться. Рана еще долго будет кровоточить.
Владимир Солоухин времен Владимирских проселковТак уж повелось на Руси, что писатель для нас — наша совесть. Мы можем вести «растительную» жизнь, грешить, суетиться в заботе о хлебе насущном. И при этом подспудно сознавать, что в это же самое время кто-то проделывает за нас, блуждающих впотьмах, духовную работу: соединяет «времен разорванную связь», возвращает нам по крупицам правду и память, сражается за восстановление порушенных национальных святынь и, как писал Александр Блок, «одним бытием своим… указывает, что есть какие-то твердые, гранитные устои».



Пока Владимир Алексеевич жил среди нас, нам трудно было оценить это в должной мере. С его смертью образовалась зияющая, невосполнимая пустота. И чем дальше, тем сильнее это будет ощущаться…
Судьба даровала мне знакомство с Владимиром Алексеевичем в 1990-ом году. Он предложил мне, в то время редактору исторической редакции издательства «Молодая гвардия», только что законченную им документальную повесть о представителях славного в истории России рода князей Волынских: Дмитрии Михайловиче Боброк-Волынце — воеводе Дмитрия Донского, герое Куликовской битвы, и Артемии Петровиче Волынском — сподвижнике Петра I и кабинет-министре императрицы Анны Иоанновны. Последняя треть книги была построена на мемуарах Артемия Михайловича Волынского, лицеиста 70-го выпуска, умершего глубоким старцем в Нью-Йорке, в 1988 году. Его дед был придворным врачом у императора Александра II, а отец воевал под командованием генерала Скобелева за освобождение Болгарии.
Сын мемуариста Артемий Артемьевич Жуковский-Волынский, родившийся в Китае, миллионер, попечитель Браунского университета в Провиденсе (штат Род-Айленд), хотел, чтобы его дети и внуки, стопроцентные американцы, не говорящие по-русски, знали бы о своих корнях и гордились ими. Он обратился к своим хорошим знакомым: инженеру и издателю Олегу Михайловичу Родзянко, внуку председателя Государственной Думы третьего и четвертого созывов, и его жене, филологу, Татьяне Алексеевне, урожденной Лопухиной, с просьбой порекомендовать современного русского писателя, «с именем», который бы на основе неопубликованных воспоминаний отца воссоздал бы семейную хронику князей Жуковских-Волынских. Супруги Родзянко, не сговариваясь, тут же предложили кандидатуру Владимира Солоухина, произведениями которого зачитывались. Так началась история создания книги «Древо», редактором которой довелось быть мне.
Родовое гнездо СолоухиныхЗатем последовал очерк для составлявшегося мною сборника «Встречи с историей» — о Борисе Коверде, юноше-белоэмигранте, смертельно ранившем в июне 1927 года в Варшаве полпреда СССР в Польше Петра Войкова. Почти за десять лет до этого Войков, будучи комиссаром снабжения Уральского Совета в Екатеринбурге, участвовал в убийстве Николая II и его семьи. Солоухин был знаком с дочерью Коверды и считал ее отца героем, совершившим акт заслуженного возмездия. Он не раз говорил, что мечтает о том времени, когда станцию метро «Войковская», недалеко от которой я в то время жила, переименуют в «Ковердинскую"….
Владимир Алексеевич был на редкость дружелюбным и отнюдь не чванливым автором, с которым легко работалось. Он покорно сносил все замечания из разряда «пойманных блох», типа: «начнем ab ovo, как говорили древние греки» (хотя это латинское выражение), — или: «на Александра II было совершено три покушения» (когда достоверно известно, что семь). Такого рода «ляпов» было немного, но Солоухин всякий раз смущался, приговаривая: «Ваша воля, Инна Анатольевна…»
Вообще доброжелательность была одной из отличительных черт его характера. Он был абсолютно не завистлив, щедр к тем, кому симпатизировал.
Я тих и добр. Люблю с друзьями
Попить, поесть. Наедине
Люблю остаться со стихами,
Что пробуждаются во мне.
Он считал себя прежде всего поэтом. Просил, чтобы представляли его не иначе как «поэт и прозаик», причем «поэт» — на первом месте.
Писал с утра, ежедневно, положив за правило: две страницы в день, ни больше — ни меньше. Но говорил, что если чувствовал приближение рождения стиха, тут же откладывал в сторону все, над чем в тот момент работал: очерк, повесть, роман. «Прозу я писал сам, а стихи — мне всегда казалось, под чью-то диктовку», — признавался он. Так появились замечательные стихотворения «Ястреб», «Стрела», «Давным-давно», «Она еще о химии своей…», «Лозунги Жанны д’Арк», «Идут кровопролитные бои», «Друзьям», «Настала очередь моя"… Владимир Высоцкий как-то поведал, что свою знаменитую «Охоту на волков» он написал под впечатлением солоухинских «Волков»:
Мы — волки,
И нас
По сравненью с собаками
Мало.
Под грохот двустволки
Год от году нас убывало.
Мы, как на расстреле,
На землю ложились без стона.
Но мы уцелели,
Хотя и живем вне закона.
Он был из породы волков. Никогда и никому не позволял нацепить на себя ошейник. Всему его творчеству был свойственен обличительный пафос, бескомпромиссность, страстность в отстаивании ценностей истинных и вечных.
«Человек бесстрашной искренности» — эти слова Горького об одном из наиболее высоко ценимых Солоухиным поэтов Александре Блоке с полным правом можно отнести и к нему самому. Он был честным и мужественным писателем. Его проза, тяготевшая к лиризму, поэтичности, росшая как бы из стиха, — предельно автобиографична, дневникова, в ней немало откровенных, обнаженно-исповедальных страниц. В этом Владимир Алексеевич следовал завету Достоевского: «Никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриги. Берите то, что дает сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает вам того, что дает самая обыкновенная, заурядная жизнь!»



…Он стремительно вошел в литературу в конце 50-х с повестями «Владимирские проселки» и «Капля росы», утверждавшими конкретные понятия любви к тому, что Пушкин называл «милым пределом», а мы, чаще, — «малой родиной». Эти произведения положили начало целому литературному направлению — так называемой «деревенской прозе». Затем последовали «Письма из Русского музея», «Черные доски», «Время собирать камни», ставшие вехами в становлении нашего самосознания. В них писатель размышлял о судьбах родной культуры и — в противовес некоему «общечеловеческому», безнациональному, абстрактному искусству — стремился привлечь внимание к неповторимым по своей самобытности реликвиям русской «седой старины»: храмам и усадьбам, иконам и картинам, книгам и крестьянской утвари. Борьба за спасение культурных и архитектурных памятников, находившихся под угрозой разрушения и полного исчезновения, была делом его жизни.
Он умел и любил спорить, отстаивая свою правоту, свою точку зрения. Он первым в подцензурной советской печати назвал большевистскую революцию «октябрьским переворотом». Не будучи ни диссидентом, ни невозвращенцем-эмигрантом, он задолго до так называемой «перестройки» бесстрашно развенчивал культ Ленина, с фактами в руках обличал лживость партийных официозов, воссоздавал потайные, мрачные, залитые кровью страницы недавней истории страны. У многих его произведений была непростая судьба. Так, написанные в середине 70-х годов книги «Cмех за левым плечом» и «Последняя ступень» увидели свет только в конце 80-х и середине 90-х.
Владимир Солоухин был поистине трагической личностью. Настоящий художник и интеллигент всегда обречен пребывать в оппозиции к власть предержащим — это аксиома. В этом смысле он повторил судьбу Блока. Александр Александрович до революции любил бывать в рабочих окраинах, воспевал «барки» и «фабрики», призывая: «Пусть заменят нас новые люди!..» А с приходом большевиков его все чаще стали замечать на Дворцовой набережной, у сфинксов, Эрмитажа….
Храм в селе АлепиноВладимир Алексеевич, выросший и сформировавшийся в условиях социалистической системы, в послевоенные годы ощутивший вместе со всей страной радостное всемогущество родины, в полной мере прочувствовавший, что значит в России популярность писателя — «властителя дум» и сопряженный с этим особый стиль жизни, — в последние пять лет практически лишился всех своих сбережений, но главное — ему довелось стать свидетелем развала многонациональной, 250-миллионной державы, сплочению которой он служил десятилетиями — в том числе как переводчик и популяризатор «братских советских литератур».
Как-то раз, размышляя вслух, он задался вопросом, удалось бы ему состояться как писателю, приди он в литературу сегодня, когда в чести не поэты, а банкиры. И, помолчав, убежденно сказал, что все равно бы стал литератором, так как видит только в этом свое призвание и предназначение на земле.
Когда в разгар очередной из предвыборных баталий я поинтересовалась, почему он, с его неравнодушием, отчетливой гражданской позицией и, в конце концов, известностью, не хочет заняться политикой и баллотироваться в депутаты, как это делают сегодня многие его коллеги по цеху, Владимир Алексеевич ответил, что лишен пустого честолюбия и уверен: больше пользы народу и государству он принесет, сидя в уединении за письменным столом в Переделкино.
Вообще он был в последние годы очень одинок. Говорил, что у него нет стимула и интереса жить. Почти все друзья, с кем он был по-настоящему счастлив — Александр Яшин, Федор Абрамов, Василий Федоров, — ушли в мир иной.
«Для того, чтобы свыкнуться со смертью, нужно приблизиться к ней вплотную», — писал Монтень. И именно этот процесс стремительно происходил с ним. Он словно пережил свое время, и умирал, подобно Блоку, «от тоски"….
Он позвонил мне по телефону в начале января, едва я переступила порог дома после долгого пребывания в чужих краях. И сразу заговорил о том, что смертельно болен. Врачи рекомендовали сделать операцию, которая повлечет за собой инвалидность, но едва ли продлит жизнь на два-три года. Без оперативного вмешательства ему был обещан от силы год-полтора. Гордый человек, он был подавлен, растерян, явно нуждался в поддержке, сочувствии. А я, как назло, не находила нужных слов. Что-то пробормотала о том, что нужно не уступать болезни, — ведь многое в нас самих зависит от состояния духа, желания жить…
Он стал расспрашивать о Берлине, Бонне, Висбадене, но особенно подробно — о Париже. Сказал, что больше всего на свете хотел бы снова там оказаться. Узнав, что я посетила русское кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа и сфотографировала на память могилы Бунина, Коровина, Лифаря, Рябушинских, памятник белым армиям генералов Врангеля и Корнилова, воссозданный в виде точной копии того, что стоял когда-то в Галиполи, предложил включить их в свою недавно завершенную книгу «Чаша», посвященную судьбам русской эмиграции.
Последняя наша встреча была в Крещенье, в доме общих друзей. За два часа до этого Владимир Алексеевич успел побывать на балу в Дворянском собрании. («Говорят, нельзя в одной руке удержать два арбуза, — а у меня получилось!», — немного вымученно пошутил он). Отмахиваясь от доводов, что производство в высшее сословие может быть даровано лишь Царем, Божьим Помазанником, он, крестьянский сын, по-детски обезоруживающе радовался полученному накануне от Великой Княгини Леониды Георгиевны титулу потомственного дворянина.
Последние тридцать лет Владимир Алексеевич был убежденным монархистом. Он считал, что восстановление в России Царской власти — единственный путь ее спасения. Недаром в самом начале 90-х годов он передал нам в издательство для публикации привезенную из поездки в Аргентину книгу Ивана Солоневича «Народная монархия». «Монархию надо заслужить, — любил повторять Солоухин. — Пока же в России население, а не народ, сплоченный единством общих убеждений и устремлений, окончательный распад и гибель нашей страны — лишь дело времени, к вящей радости ее недругов"…
Он старался держаться до последнего. Неизменными оставались стать, осанка. Болезнь выдавали только глаза, погасшие и смотревшие уже откуда-то из инобытия.
Было еще несколько телефонных звонков от Владимира Алексеевича. Помню, он вновь и вновь просил перечитать небольшую заметку, опубликованную в газете «Аргументы и факты», о возможности возвращения в Россию праха великой балерины Анны Павловой; вот уже шесть с половиной десятилетий он хранится в старейшем лондонском крематории Голдерс Грин, несмотря на высказанное легендарной артисткой на смертном одре пожелание вернуться, хотя бы посмертно, на родину, «когда в России не станет коммунизма». Видимо, Владимир Алексеевич собирался подать свой голос в поддержку официального запроса к английским властям по этому поводу. Ведь именно ему принадлежала заслуга перезахоронения в 1984 году на Новодевичьем кладбище привезенного из Парижа праха Федора Ивановича Шаляпина.
Друзья время от времени сообщали, что видели Солоухина то на праздновании 120-летия газеты «Московский железнодорожник», то на персональной выставке в Славянском центре фотохудожника Заболоцкого — оформителя многих его книг. Эти вести внушали надежду, что, может быть, диагноз врачей ошибочен: ведь Владимир Алексеевич так деятелен, мобилен… А оказалось, что он просто делал отчаянные попытки выбить клин клином. Он прощался с жизнью, друзьями — и медленно, медленно угасал.
Почувствовав приближение конца, Владимир Алексеевич как истинный христианин призвал к себе священника, соборовался, исповедался и причастился Святых Тайн.



Он не хотел для себя пошлой гражданской панихиды в ЦДЛ, в зале ресторана, где обычно на время прощальной церемонии раздвигаются столы и стулья и водружается гроб. Его отпевали в Храме Христа Спасителя, председателем комитета по воссозданию которого он был. Богослужение совершалось по полному, Царскому чину, самим Патриархом и при стечении множества друзей и поклонников. Депутация, равно как и венки от демократических властей, отсутствовали.

+ + +

Владимир Алексеевич Солоухин родился в один из двунадесятых праздников, в день Святого Духа, который сошел на пятидесятый день по Воскресении Христовом на Его учеников и апостолов, просветил их и дал им способность и силу для проповеди христианского учения. Оттого Владимир Алексеевич обычно отмечал свой день рождения дважды: 14 июня, как было записано в его официальных документах, — и в Духов день, второй день праздника Святой Троицы.
Знаменательно, что похоронили раба Божия Владимира, согласно завещанию, на родном алепинском погосте — в день отдания праздника Благовещения Пресвятой Богородицы, в Собор Архангела Гавриила-благовестителя.
Вечная ему память….

См.:
http://rusk.ru/st.php?idar=111480


"Осанна в вышних! Благословен Грядый во Имя Господне"

Сегодня Православная Церковь отмечает Вход Господень в Иерусалим — одно из главных событий последних дней земной жизни Господа нашего Иисуса Христа.


В русских богослужебных книгах этот праздник именуется "Неделей Цветоносной", а в народе — "Вербным Воскресением". Это связано с тем, что пальмовые ветви в славянских странах заменяли на вербы.


Вместе с ликующим народом, окружавшим в тот день Иисуса Христа в Иерусалиме, со всем Христолюбивым человечеством, мы приветствуем сегодня Господа, идущего на смерть нашего ради спасения.

Радуйся зело, дщи Сионя, проповедуй дщи Иерусалимля: се Царь твой грядет тебе праведен и спасаяй, той кроток, и всед на подъяремники и жребца юна (Зах. 9: 9).

"Днесь спасения нашего главизна"

7 апреля (25 марта) Церковь празднует великийдвунадесятый праздник, посвящённый воспоминанию о возвещении Архангелом Гавриилом Деве Марии тайны воплощения от Неё Бога Слова (Лк. 1, 26-38).



Кондак праздника

Взбранной Воеводе победительная, яко избавльшеся от злых, благодарственная воспесуем Ти раби Твои, Богородице, но яко имущая державу непобедимую, от всяких нас бед свободи, да зовем Ти: радуйся, Невесто Неневестная.







В чужбине свято наблюдаю
Родной обычай старины:
На волю птичку выпускаю
При светлом празднике весны.

Я стал доступен утешенью;
За что на Бога мне роптать,
Когда хоть одному творенью
Я мог свободу даровать!

(А.С. Пушкин. 1823)

Химиотрассы

По дороге на конференцию в Сологубовку отец Андрей, батюшка одного из петербургских храмов, обратил наше внимание на видимые через ветровое стекло автомобиля странные контрастные следы в утреннем небе, напоминающие конденсаторный след от пролетевшего самолёта и перистые облака.


— Знаете, что это? – спросил он. Мы пожали плечами. — Это химиотрассы, или химтрейлы. Будет время, погуглите для интереса.




Существуют конденсаторные следы в небе, которые оставляют самолеты, — они исчезают в течении нескольких минут, в них нет нечего опасного, это обычный пар. А есть химические выбросы, которые в виде прямых длинных линий остаются в атмосфере на много часов, постепенно образуя фигуры с очертаниями облаков. Геоинженеры утверждают, что распыление на низкой высоте с самолётов аэрозолей с большой концентрацией алюминия, бария и стронция ограничивает проникновение солнечных лучей в атмосферу и в сочетании с другими технологиями используется для управления погодой, для смягчения эффекта "глобального потепления". Но до сих пор неясно влияние подобной систематической "запашки" неба на окружающую среду, почву, здоровье людей и будущее человечества. Замечено, что у многих после подобных "зависаний" ухудшается самочувствие, появляется сонливость, неадекватное поведение. К сожалению, властные структуры и официальные СМИ по всему миру хранят по этому поводу молчание.



Царская конференция в Сологубовке

В 100-летнюю годовщину насильственного отрешения Государя Императора Николая II от власти, в поселке железнодорожной станции Сологубовка Ленинградской области, в двух часах автомобильного пути на юг от Санкт-Петербурга, в церковном здании при храме Святых Царственных Страстотерпцев, прошла Международная конференция "Почитание Святых Царственных Страстотерпцев и прославление царских слуг в России и зарубежье", в которой приняли участие представители духовенства и мирян.




Перед конференцией епископ Тихвинский и Лодейнопольский Мстислав и епископ Североморский и Умбский Митрофан совершили Литургию Преждеосвященных Даров в храме Святых Царственных Страстотерпцев:








В эти дни в храме у настоятеля протоиерея Александра Захарова пребывали редкие Царские Святыни из частного собрания. Они были представлены Владыкам, клиру и мирянам, которые имели возможность к ним приложиться:


Это благоухающий плат, которым покрывали головы русским Царям из Дома Романовых во время Венчания на Царство (от Михаила Феодоровича до Петра Первого):


Крест Царя-Страстотерпца Николая Александровича, который был на нём во время Коронации:


Икона Святителя Николая Чудотворца, написанная Великим князем Константином Константиновичем (К.Р.) с частицей его Святых мощей:


На обороте иконы — орден Святого Георгия Победоносца с вензелем Императора Николая Александровича и вверху печать: "Сей святый образ писан К.Р. в дар другу нашему Р.Г.Е. (Распутину Георгию Ефимовичу. — И.С.) в год 1910 дня 7 месяца июля". Внизу рукой Государя надпись: "Прощай, моя милая Мама. Христос с Тобою! Нежно Тебя любящий Твой старый Ники":




Перед началом конференции — совместная трапеза, организованная стараниями настоятеля:




Открывая конференцию, правящий архиерей епископ Тихвинский и Лодейнопольский Мстислав (Дячинна) обратился с приветственным словом: "100 лет назад Россия оказалась ввергнута в страшные испытания и страшное горе. Октябрьская революция привела к нарастанию хаоса и гонениям на Русскую Православную Церковь. Но Божия Матерь не оставила нашу страну; явление «Державной» иконы символизировало переход власти от земного Царя к Царице Небесной... В 1981 году Святых Царственных Страстотерпцев канонизировала Русская Православная Церковь Заграницей, в 2000 году - Русская Православная Церковь Московского Патриархата":


По правую руку от Епископа Мстилава — Епископ Североморский и Умбский Митрофан (Баданин). Он бывший морской офицер, известный почитатель памяти Государя. Владыка специально прибыл на конференцию из Североморска, чем растрогал участников форума. Епископ Митрофан - уроженец Санкт-Петербурга, его прадед управлял дворцом Великого князя Михаила Александровича, брата Государя. В семье Владыки хранилась икона, которую брату Государя преподнесли монахи Площанской пустыни, находившейся рядом с имением князя на Брянщине, в имении Брасово. Эта икона уже несколько десятилетий хранится в Серафимовском храме Санкт-Петербурга, где её почитают верующие и перед ней происходит Таинство исповеди. "Пастырское окормление воинства — задача архиважная, — сказал архипастырь в своём обращении к собравшимся. — В этом году было возрождено военное духовенство. Впервые с 1917 года совершен боевой выход в море. В Сирии наша авианосная группа — летчики и моряки — совершили невозможное. Морская авиация, не имея опыта боевой деятельности, выиграла войну без боевых потерь. Окормлявший военнослужащих священник нес колоссальные нагрузки... Катастрофическое наследие XX века живет в наших душах. Отношение к Николаю II — тот оселок, на котором проверяется, исцелился ли человек от яда. Некоторых при одном только упоминании Царя начинает «колбасить», они начинают бесноваться". В завершении Владыка выразил уверенность, что у России есть будущее и что русскому народу будет дарован Царь.

В работе конференции дистанционно принял участие митрополит Владивостокский и Приморский Вениамин, чье выступление транслировалось по Skype:


Брал слово гостеприимный хозяин церковного дома при храме Святых Царственных Страстотерпцев в Сологубовке протоиерей Александр Захаров:


Внимательно собравшиеся слушали выступление известного писателя, историка, руководителя международной организации "Всеславянский Союз", директора Института русской цивилизации Олега Анатольевича Платонова:


Состоялась трансляция видеообращения настоятеля московского храма Святителя Николы в Пыжах протоиерея Александра Шаргунова:


По Skype епископ Егорьевский Тихон (Шевкунов) впервые для широкой публики рассказал о предварительных результатах исследования «екатеринбургских останков», которое проводится по благословению Святейшего Патриарха Кирилла и по инициативе российского правительства:


Заслуживают упоминания выступления мирян-участников конференции: кинорежиссёра, автора фильмов о Царской Семье и Старце Григории Распутине Витора Егоровича Рыжко, историка и журналиста, автора проекта "Царское Дело" Леонида Евгеньевича Болотина, организатора Царских Крестных ходов, руководителя Движения многодетных матерей Татьяны Михайловны Боровиковой, председателя общественного движения "Народный Собор" Олега Юрьевича Кассина, уроженца города Перми, доктора философии из США Владислава Георгиевича Краснова, который в течение последних 25-ти лет немало потрудился для прославления имени брата Государя Великого князя Михаила Александровича у себя на родине:


Главным итогом конференции в Сологубовке стало решение учредить Народный оргкомитет по подготовке к 100-летию Царской Голгофы — мученической кончины Святой Царской Семьи и их слуг на Урале.